Пивной культ

Всё о пиве и пивной культуре

Вопрос немецкого пивного историка Маркуса Раупаха (Markus Raupach) «Когда в России начали варить пиво?» поставил меня в тупик. А действительно, когда?
Утверждать какой-то исторический факт можно на основании либо археологических исследований (прежде всего раскопок), либо исторического нарратива (хроник, летописей, законов, указов, переписки и прочих документов ушедшей эпохи).
Понятное дело, что найти тысячелетнюю корчагу или деревянный чан для пожигного пивоварения и на основании радиоуглеродного датирования определить, что, да, в этом сосуде делали пиво столько-то лет назад, не представляется возможным. Поэтому помимо изучения берестяных грамот, остаётся одно – апеллировать к древним летописям. Этим я и занялся. Я сейчас не буду пускаться в дискуссию, насколько правдива фактология летописей. Интересней то, что именно в них написано.
У вот у меня вопрос… Как Вы думаете, в какой хронологической последовательности в русских летописях встречаются слова ПИВО, КВАС, МЁД, ХМЕЛЬ?
Разумеется, нас прежде всего интересует базис русских летописей - «Повесть временных лет», написанная, вероятно, Нестором, либо игуменом Силевестором в 1110-х годах. Разумеется, каждый последующий переписчик вносил свои стилистические и диалектические правки. Вчитаемся же в то, что удалось найти.

МЁД. 945 год

Миниатюра «Третья месть Ольги за убийство Игоря: обильное угощение древлянских воинов мёдом и расправа над ними». Радзивиловская или Кенигсбергская летопись


Первое упоминание мёда в русских летописях относится к мести Ольги и приходится на события 945 года. Ольга, она же Helga, вероятно варяжского происхождения, уроженка Плескова (Пскова) вышла замуж на Игоря Рюриковича в 903 году в возрасте то ли 10, то ли 12 лет. Их сын Святослав Игоревич согласно Ипатьевского списка родился в 942 году. А в 945 году Игорь Рюрикович отправился к древлянам за данью. Ограбив древлян Игорь отправил основную дружину с добычей в Киев, а с малой дружиной, посчитав, что дани собрали как-то маловато, решил вернуться и пограбить ещё, где и был убит древлянами за свою жадность.
Вдова Игоря Ольга решила отомстить за смерть мужа. Сначала князь Древлян послал к Ольге сватов, дабы позвать Ольгу замуж за себя. Древлянскую делегацию встретили с почестями – ладью с прибывшими сватами понесли на руках к городу, а затем бросили в заранее вырытую яму и закопали живьём. Затем Ольга попросила древлян для переговоров прислать новое посольство из знати, мол я бы сама приехала, да меня киевляне не отпускают. Те с охотой прислали лучших мужей, которым приготовили для приёма баню, в которой и сожгли. Сразу же после этого Ольга попросила древлян приготовить много мёда, чтобы справить тризну по мужу. Древляне наварили мёда к приезду Ольги. Во время тризны они упились, и пять тысяч пьяных древлян, включая Мала были зарублены ольгиной дружиной. Ну, а годом спустя Ольга вновь отправилась в поход на древлян и после неудачной осады древлянской столицы Искоростеня (ныне Коростень в Житомирской области) в течение целого, сожгла его при помощи птиц, к ногам которых привязали горящую паклю.
Нас же интересует история про третью месть Ольги, поскольку в ней впервые в летописях упоминается мёд.

Лаврентьевская летопись:

«И посла к Деревляном, рекуще сице: «се уже иду к вам, да пристроите меды многи в граде, идеже убисте мужа моего, да поплачюся над гробом его, и створю трызну мужю своему». Они же то слышавше, свезоша меды многи зело, взвариша. Ольга же, поимше мало дружины, легко идущи приде к гробу его плакася по мужи своем; и повеле людем своим ссути могилу велику, яко соспоша, и повеле трызну творити. Посем седоша Деревляне пити, и повеле Ольга отроком своим служити пре ними; реша Деревляне к Ользе : «кде суть дружина наша, их же послахом по тя»? она же рече: «идуть по мне с дружиною мужа моего». Яко упишася Деревляне, повеле отроком своим пити на ня, а сама отиде кроме, и повеле дружине сечи Деревляне. И исекоша их 5000; а Ольга возвратися Киеву, и пристрои вои на прок их».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том I. Лаврентьевская и Троицкая летописи», 1846 г., Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Праца, Стр. 24).

Софийская первая летопись:

«И посла к Деревляном, сице ркуще: «се уже иду к вам, да пристроите меды многи у
града , идеже убисте мужа моего, да плачюся над гробом его, и створю тризну князю своему.» Они же то слышавше, свезоша меды многи зело, и взвариша. Олга же поимше
боляр мало, легко идущи прииде к гробу своего князя, и плакася по нем велии плачемъ; и повеле Олга над своим князем могилу ссыпати велику, и яко ссыпаша, повеле тризну творити. Посем седоша пити Древляне, и повеле Олга отроком своим служити пред ними; и реша Древляне ко Олзе: «где суть дружина наша, иже послахом по тя?». Она же рече: «идуть по мне с бояры мужа моего.» Якоже упишася Древляне, повеле отроком своим пити с ними, а сама отиде кроме, и повеле слугам сещи Древляны. И посекоша их 5000; а Олга взвратися к Киеву, и пристрои вои на останок их».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том V. Псковские и Софийские летописи», 1851 г., Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Праца, Стр. 103).

Летопись по Воскресенскому списку:

«И посла Олга ко Древляном, сице ркуще: «се уже иду к вам, да пристроите меды у града, идизже убиста мужа моего, да плачюся над гробом его, и створю трызну князю своему» Они же слышавше, свезоша меды многы зело, и возваривше. Олга же поимте мало боляр, легко идущи прииде ко гробу своего киязя и плакася по немь велиим плачем; и повеле Олга над своим киязем могилу ссыпати велику, и яко ссыпаша, повеле тризпу сотворити. По сем седоша пити Древляне, и повеле Олга отроком своим служити пред ними; и реша Древляне ко Олге: «где суть дружина наша, иже послахом по тя?» Она же рече : «идуть по мне с боляры мужа моего.» Яко упишася Древляне, повеле отроком своим с ними пити, а сама отиде кроме, и повеле слугам сещи Древлян; и посекоша их 5000. А Олга возвратися к Киеву и пристрои выи на останок их».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том VII. Летопись по Воскресенскому списку», 1856 г., Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Праца, Стр. 284).

Тверская летопись:

«И посла к Древляном, сице рекущи: «се уже иду к вам, да пристроите меды многы у града, идеже убисте мужа моего, да плачуся над гробом его, и створу трызну князю своеиу». Они же слышавше то, свезоша меды многы зело, и взвариша. Олга же поемши мало боляр, легко идущи прииде к гробу своего князя, и плакася по нем великым плачем; и повеле Олга людем своим над своим князем могылу ссыпата велику, и яко ссыпаша, повеле трызну творити. Посем седоша пити Древляне, мужей лучшихм множество, и повеле Олга отроком своим служити пред ними; и реша Древляне к Олзе: «где суть дружини наша, иже послахом по тебе?» Она же рече : «идут по мне с боляры мужа
моего.» И якоже упищася Древляне, повел Олга отроком своим пити с ними, a сама отъиде кроме и повеле слугам сечи Древляны, и посекоша их 5000. А Олга взвратися к Киеву, и пристрои вои многы на останок их».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою коммиссиею. Том ХV. Летописный сборник, именуемый Тверскою летописью», 1863 г., Санкт-Петербург, Типография Леонида Демиса, стр. 60-61)

Летопись Авраамки:


«И посла к Древляиомть, ркуще сице: се уже иду к вам, да пристроите меды многи у града, идеже убисте мужа моего, да поплачю ся над гробом его и створю тризну мужу моему. Они же то слышавше, свезоша меды многы зело и взвариша. Олга же, поим мало дружины, и легко идущи приде к гробу его и плакася по мужи своем; и повеле людем ссути могылу велику, яко ссыпаша, повеле трызну творити. По сем седоша пити Древляне.и повеле Олга отроком своим служити пред ними, и реша Древляне к Олге: где суть дружина наша, ихже послахом по тебе? Она же рече: идут по мне с дружиною мужа моево. И яко упишася Древляне, повеле отроком пити на ня, а сама отъиде кроме и повеле дружине сечи Древляны. И посекоша их 5000, а Олга взвратися к Кыеву и пристрои вои на прок их».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою коммиссиею. Том ХVI. Летописный сборник, именуемый летописью Авраамки», 1889 г., Санкт-Петербург, Типография Ф. Елеонского и Ко., Невский пр., д. 134, стр. 232-233)

Львовская летопись:

«И посла Ольга ко древляном, рекуще сице: «се уже иду к вам; да пристройте меды многи, идеже убисте мужа моего, и плачюся над гробом его, и сотворю трызну мужу своему». Они же послышавше, и свезоша меды многи вельми зело, и зваше их. Ольга же, поимше с собою мало дружины, легко идущи, приде ко гробу мужа своего и плакася по нем; и повеле людем своим ссыпати могилу велику; яко ссыпаша, и повеле творити трызну. Потом седоша пити Древляне мужий луччих множество, и повеле Ольга отроком своим служити; и рекоша Древляне к Ользе: «где суть друзи наши, ихже послахом по тя?» Она же.рече: «идут по мне со дружиною мужа моего». Яко упишася Древляие, и повеле Ольга отроком своим препивати на ня, а сама отъиде кроме, и повеле дружине сечи я вся Древляне; и изсекоша их 5000. А Ольга возвратися воспять х Киеву, и пристрои вои на прочих».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою коммиссиею. Том ХХ. Первая половина. Львовская летопись. Часть I», 1910 г., Санкт-Петербург, Типография М.А. Александрова, Надеждинская, д. 43, стр. 56)

Новгородская летопись по синодальному харатейному списку, дополненная Толстовским списком:


«И пакы приложи ктому Олга послати к Древляном, сице глаголющи им: «се уже иду к вам; да пристроите ми меды многы у града, идеже убисте мужа моего, да поплачюся над гробом его и створю тризну мужеви своему». И они же то слышавше, свезоша мед мног зело и извариша. А Олга же поимеши мало дружины и легко идущи, прииде к гробу его, и плакася по мужи своем плачем велиим зело, а людем в время то повеле ссыпати могылу велику; и яко ссыпаша, и повеле трызну створити. И посем седоша пити Древлян; и повеле Олга отроком своим служите пред ними. И реша Древляне к Олзе: «где суть дружина наша, ихже послахом по тебе»? Она же рече: «идуть по мне с дружиною
мужа моего». И яко упишася Древляне, и повеле отроком своим пити на не, а сама отиде кроме; и повеле дружине сечи Древляны, и иссекоша их 5000; а Олга взратися в Киев
и пристрои вои на прок их».
(«Новгородская летопись по синодальному харатейному списку. Издание археографической комиссии», 1888 г., Санкт-Петербург, Типография Императорской академии наук, В.О. 9-я линия, д. 12, стр. 11-12).

Ермолинская летопись:

«Она же и тех повеле в бане зажещи и послаша к Деревляном, глаголя: «се уже иду к вам; да пристроите у града меды многи, да створю тризну мужю своему». И прииде не в мнозе, и сотвори плачь над мужем своим, и ту упои Деревлян, и уби их 5000 и князя их Мала, и взвратися в Киев, и собра воя многи».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою коммиссиею. Том ХХIII. Ермолинская летопись. Часть I», 1910 г., Санкт-Петербург, Типография М.А. Александрова, Надеждинская, д. 43, стр. 6)

Радзивиловская или Кёнигсбергская летопись:
«И посла к древляно рекоуши сице: «Се оуже идоу к ва, да пристроите меды многы в граде, же оубисте моужа мое. Да плачю на гробе его. И сотворю трызно моужу своемоу». Послышавше, свезоша меды многы зело и взвариша. Олга же поимши мало дрожины и легко идоуше прииде ко гробу его и плака по моужи своем. И повеле люде ссоути могило велико. И како ссыпаша и повеле трызноу творити. Посем седоша пити древляне, и повеле Олга отроком своим слоужити пред ними. И реша древляне к Олзе: «Где дроужина наша иже послахо по тя?». Она же рече: «Идоу по мне со дроужиною моужа мое. И како оупиша древляне, повеле отроком свои пити на ня. А сама отиде кроме. И повеле дроужине своей сечи древлян. И исикоша их 5000. Олга ж взрати Киево и пристрои воя на прок».
(Радзивиловская или Кенигсбергская летопись, стр. 67-68 / Оригинал летописи находится в Библиотеке Академии Наук в Санкт-Петербурге)

Обратите внимание, что даже те варианты летописей, которые весьма коротко излагают событие, всё же упоминают мёд.

ХМЕЛЬ. 985 год

Первое упоминание о хмеле относится ко времени правления Владимира «Красно солнышко» Святославовича, внука Игоря и Ольги, и правнука Рюрика. Владимир уже успел убить своего брата Ярополка и вокняжиться в Киеве. И вот в 985 году Владимир вместе с торками отправился воевать с болгарами. Под торками подразумеваются племена тюрков-огузов, а под болгарами – волжские булгары, те, кого мы сейчас называем чувашами. Давайте вчитаемся в разные интерпретации летописей на сей счёт.

Миниатюра «Поход Владимира Святославича со своим дядей Добрыней против болгар». Радзивиловская или Кенигсбергская летопись


Лаврентьевская летопись:

«В лето 6493. Иде Володимер на Болгары с Добрыною с уем своим в лодьях, a Торки берегом приведе на коних, и побиди Болгары. Рече Добрына Володимеру: «сглядах колодник, ожед суть вси в сапозех; сим дани нам не даяти, поидем искать лапотников». И створи мир Володимер с Болгары, и роте заходиша межю собе, и реша Болгаре : «толи не будеть межю нами мира, олиж камень начнеть плавати, а хмель почнеть тонути». И приде Володимер Киеву».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том I. Лаврентьевская и Троицкая летописи», 1846 г., Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Праца, Стр. 36).

Софийская первая летопись:

«В лето 6493. Иде Володимир на Болгары с Добрынею, уем своим в лодиях , a Торкы берегом переведе на конех и победи Болгары. И рече Добрыня ко Владимеру: «сглядах колодник, и суть вси в сапозех; сим дани нам не дати, поидем искати лапотник». И створи Володимир с Болгары мир, и роте заходиша межи собою, и реша Болгаре : «толи не будеть межи нами мира, оли камень по воде начнеть плавати, а хмель грязнути». И прииде Володимер к Кыеву».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том V. Псковские и Софийские летописи», 1851 г., Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Праца, Стр. 114).

Летопись по Воскресенскому списку

«Победа Болгаром иже по Волзе. В лето 6493 Иде Володимер па Блгары с Добрьнею уем своим в лодиях, а Торкы берегом перевед на конех, и победи Блгары. И рече Добрыня к Володимеру : «соглядах колодник., и сугь вси в сапозех; сим дани и нам не дати, и поидемь искати лапотник». И сотвори Володимер с Блгары мир, и роте заходиша межи собою, и реша Блгаре: «тогда не будеть межи нами мира, егда камень по воде начнет плавати, а хмель грязнути». И прииде Володимер ко Киеву».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том VII. Летопись по Воскресенскому списку», 1856 г., Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Праца, Стр. 296).

Тверская летопись:

«В лето 6493. Иде Володимер на Болгары со Добрынею, уем своим, в лодиах, a Торки берегом перевед на конех, и прииде и Болгары победи. И рече Добрыня Володимеру: «сглядах колодник, и суть вси в сапозех; поидем отсуду, на сих нам дани не имати, но поидев искати лапотник». И створи Володимер з Болгары мир, и роте заходиша межи собою, и реша Болгары: «толи не будет межи нами мира, коли камень начнет по воде плавати, а хмель грязнути; тогда вам дань взяти.» И прииде Володимер к Киеву».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою коммиссиею. Том ХV. Летописный сборник, именуемый Тверскою летописью», 1863 г., Санкт-Петербург, Типография Леонида Демиса, стр. 77)

Летопись Авраамки:

«В лето 6493. Иде Володимир на Болгары с Добрынею, уем своим, в лодьях, а Торкы берегом приведе на конех, и победи Болгары. И рече Добрыня ко Володимиру: сглядах колодник и суть вси в сапозех; сим дани нам не дяти, поидев искатъ лапотник. И створи Володимир мир с Болгары, у роте заходиша межю собою, и реша Болгаре: толи не будет межи нами мира, коли камень начнет по воде плавати, а хмель грязнути. Приде Володмир Кыеву».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою коммиссиею. Том ХVI. Летописный сборник, именуемый летописью Авраамки», 1889 г., Санкт-Петербург, Типография Ф. Елеонского и Ко., Невский пр., д. 134, стр. 250-251)

Львовская летопись:


«В лета 6493. Иде Володимир на Болгары з Добрынею, воем своим, в лодиах, a
Торки берегом приведе на конех. И приде, и победи Болгары. И рече Добрыня Володимеру: «соглядах колодники, ино вси в сатюзех; и мы поидем отсюду, на них нам
дани не имати; поидем искати лапотииков». И сотвори мир Володимер з Болгары, и роте заходиша межи собою, и реша Болгаре: «тогда не будет мира, кали начнет камень плавати, а хмель грязнути: тогда вам дань взяти». И вороти Володимер х Киеву».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою коммиссиею. Том ХХ. Первая половина. Львовская летопись. Часть I», 1910 г., Санкт-Петербург, Типография М.А. Александрова, Надеждинская, д. 43, стр. 66-67)

Степенная книга


«Глава 20. Владимирово самодержство и победа на ляхи и болгары и прочих.
По убиении же сего Ярополка бысть Владимир един самодержец всей Русстей земли, седе же в Киеве во осмое лето по смерти отца своего Святослава месяца июня в лето 6486; и тако великий князь Владимир самодержствуя и везде многым сопротивным одолевая и Ляхи обладая и прия грады их, Перемышль и Червен и прочая грады, тако же и Вятитичи и Радимичи и нижние Болгары, Волжмкия и Камския покори под ся, иже тако тогда тии Болгари мирный завет дающе самодержьцу Владимиру и
сице глаголаша: «когда иметъ хмель грязнути, а камень плавати. и тогда не будеть мира между нами».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том XXI. Книга Степенная царского родословия. Часть I», 1908 г., Санкт-Петербург, Типография М.А. Александрова, Надеждинская, 43, Стр. 69-70).

Новгородская летопись по синодальному харатейному списку, дополненная Толстовским списком:

«В лето 6493. Иде Володимиръ на Болгары с Добрынею, уем своим, в лодьях, а Торкы берегом приведе на конех; и тако победи Болгары. И рече Добрыня к Володимеру: «соглядах колодник, и суть вси в сапозех; сим нам дани не даяти; поидев искать лапотник». И створи мир Володимир с Болгары и роте заходиша межи собою; и реша Болгаре: «толи не будет мира межи нами, елико же камень начнет плавати, а хмель грязнути». И прииде Володимир Кыеву».
(«Новгородская летопись по синодальному харатейному списку. Издание археографической комиссии», 1888 г., Санкт-Петербург, Типография Императорской академии наук, В.О. 9-я линия, д. 12, стр. 33).

Радзивиловская или Кенигсбергская летопись:

«В лето 6493 иде Володимер на болгары со Добрынею, оуем своим, а торки берегом приведе на конех. И та победе болгары. И ре Добрыня к Володимеро: «Соглядах колодник и соуть вси в сабозех – сим дани нам не давати. Но пойдем искати лапотник и пойдем искат». И сотвори мир Володимер мир со болгары. И роте заходиша болгары межи собою и реша болгары: «Толи не боудеть межи нами мира, оли же камень начнеть плавати, а хмель грязноти». И прииде к Киевоу Володимер».
(Радзивиловская или Кенигсбергская летопись, стр. 104-105 / Оригинал летописи находится в Библиотеке Академии Наук в Санкт-Петербурге)

Текст летописей построен так, что совершенно непонятно, кто кого победил. Волжские булгары войско Владимира, или наоборот победу одержал Владимир. Логично предположить, что, если бы победа была у Владимира, то он бы однозначно обложил булгар данью, как это он делал со всеми побеждёнными народами в округе. Однако, вероятно, сделать это у него не вышло. Этому свидетельствуют два пассажа. Практически во всех вариантах летописей Добрыня говорит Владимиру: «Ты посмотри: они все в сапогах. Нам с них дани не получить. Пошли искать лапотников». Казалось бы, ты одержал победу над зажиточным народом, который может себе позволить носить сапоги, то отчего бы тебе не обложить его данью? Вместо этого просто заключается мир. В чём тогда был смысл похода?
А также в некоторых летописях, например, в Львовской и Тверской болгары говорят примерно следующее: «Дань вы сможете взять с нас, только тогда, когда камень начнёт плавать, а хмель тонуть, тогда и мира между нами не будет». Большая же часть летописей опускает булгарскую фразу про дань, переводя беседу в некое пацифистское русло. Мне же видится, что Владимир, как это водилось в те времена, пошёл в очередной грабительский поход, но в Волжской Булгарии натолкнулся не на крестьян (лапотников), которых постоянно обирал, а на каких-то воинов, которые могли себе позволить сапоги, и которые сумели дать отпор Владимиру.
Как бы то ни было, фразу про хмель произносят именно булгары (чуваши), а вовсе не русы и не какие-то славяне. А мы знаем, что именно в Чувашии была развита и до сих пор сохранилась культура хмелеводства. Поэтому когда в качестве доказательства того, что именно славяне начали первыми использовать хмель в пивоварении в Европе, приводят фразу из летописей «камень начнет плавати, а хмель тонути», то выглядит это весьма нелепо. Нет, не славяне, и нет, не первые.
И всё же первое упоминание хмеля в русских летописях приходится на 985 год.

ПИВО

Увы, пива в летописях не так уж и много. Самое раннее упоминание пива относится также к времени правления Владимира Святославовича, но уже после крещения, вернее, сразу после крещения, а именно в связи с женитьбой на византийской царевне Анне. Найти это упоминание можно к Книге Степенной царского родословия.
Книга Степенная:

«Глава 32. О браце святого Владимера.
Таже no крещенти великаго Владимира, подобающим днем исполньшимся и малу дний времяни минувшу, христолюбивый Владимир сотвори брак и поять за себе прежереченную царевну Анну, и сотвори чрежение велие убогим и нищим и странным и сиротам, и вдовицам, и по улицам многы сосуды повел поставляти, всякого брашьна исполнены, и много предложение хлебом и мяса и рыбы, тако же и пития множество от меду и вина и олуя, иже есть пиво и от всякого овощия; и еже кто что требоваше, невозбранно с радостию насыщашеся».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том XXI. Книга Степенная царского родословия. Часть I», 1908 г., Санкт-Петербург, Типография М.А. Александрова, Надеждинская, 43, Стр. 102).

Как можно заметить, правнук Рюрика подавал на свою свадьбу олуй. Совершенно очевидно, что это заимствование из скандинавского øl/ öl и финно-угорского оlut/ õlu.

ПЕРЕВАРЫ

А вот Никоновская летопись в истории про свадьбу Владимира и Анна уже вместо олуя использует термин «перевар».
Никонов список:

«Та же подобающему по крещении малу времяни минувшу, Володимер сотвори брак, и поя за себя царевну Анну, сестру царей греческих, Василия и Костянтина, И сотвори учрежение велие убогим, и нищим, и странным, и сиротам, и вдовицам, и по улицам сосуды ставяще вина и меду, и перевары, и мяса, и рыбы, и овощи всякий; да кто что хотяще , не возбранно с радостію насыщающеся».
(«Русская летопись по Никонову списку, изданная под смотрением Императорской Академии наук. Часть I», 1797 г., Санкт-Петербург, Императорская Академия наук, Стр. 91).

То, что пиво и перевар (или перевара) являются синонимами подтверждается также новгорогдской берестяной грамотой № 3 «От Григши к Есифу (о варке пива)», найденной в раскопе Неревский (усадьба «Б»), датируемой 1360–1380 годами, т.е. спустя два с половиной века после смерти Нестора:

«Поклон от Григши Есифу. Онанья прислал [человека или грамоту] со словами ... Я ему ответил: «Не велел мне Есиф варить перевару ни для кого». Тогда он прислал к Федосье: «Вари ты пиво. Сидишь на выморочном участке [и] не варишь ячмень».

КВАС

Занятно, но первое упоминание о квасе относится даже не к собственно русской истории, а к апокрифу о посещении Апостола Андрея мест расселения ильменских словен. А поскольку Андрея Первозванного распяли то ли в 60-м, то ли в 67 году, то повествование следует относить к периоду до казни апостола. Считать путешествие Андрея вряд ли можно успешным, его проповеди не возымели плодов, поскольку потомки древних словен приняли христианство 950 годами позднее. И возникает справедливый вопрос: каким образом передалась история о путешествии Андрея сквозь века? Неужели Нестор или Сильвестр использовали какие-то римские источники, поскольку в тексте упоминается и Рим? Тогда какие? Но вчитаемся:

Летопись по Воскресенскому списку:

«И прииде во Словены, идеже ныне Новград; и виде сущая люди, каков есть обычай имуть, и како ся мьють и хвощутся, и удивися им. И иде в Варягы и прииде в Рим и исповеда, елика научи и елико виде, и рече им: «дивно видех землю Словеньскую, идущу ми семо видех бани древяны, и пережгуть камение и будеть румяно. и идуть в ню, и совлекутся и будуть нази, и облиются квасом кислым, и возмуть на ся прутие младое, и биются сами, и на камение льють воду, и того ся добьють едва излезуть алие живи, и облиюгся водою студеною, и тако оживуть; и то творять по вся дни не мучими никым же, но сами ся мучать, и тож творягь омовение себе, а не мучение.» И то слышавше Римляне дивляхуся; Аыдрееви же бывшу в Риме и прииде в Синопию»
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том VII. Летопись по Воскресенскому списку», 1856 г., Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Праца, Стр. 263).

Софийская первая летопись:

«И прииде в Словены, идеже ныне Новгород; и виде люди сущая, како есть обычай имуть, и како ся мыють и хвощются, и удивися им. И иде в Варягы и прииде въ Римъ, и исповеда, елико научи и елико виде, и рече им : «дивно видех землю Словеньску , идущю ми семо видех бани древяны , и пережгуть и румяно и идуть в ню, изволкутся и будуть нази, и облиються квасом кислым, и возмуть на ся прутие младое и биются сами, и того ся добиють, едва излезуть ле живи, и облиются водою студеною, и тако оживуть; и то творять вся дни не мучими никим же, но сами ся мучать, и то творять омовение собе, а не мучение». И то сльшавше Римляне удивляхуся ; Андрееви же бывшю в Риме и прииде в Синопию».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том V. Псковские и Софийские летописи», 1851 г., Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Праца, Стр. 83).

Древний текст летописи Нестора (Лаврентьевская летопись):

«И приде в Словени, идеже ныне Новгород; и виде ту люди сущая, како есть обычаи им, и како ся мыють, хвощютсяе, и удивися им. Иде в Варяги ж и приде в Рим, исповеда, елико научи и елико виде, и рече им: «дивно видех Словеньскую землю, идучи ми семо видех бани древены, и пережгут е рамяно, совлокуться и будуть нази, и облеются квасом уснияным, и возмуть на ся прутье младое, бьються сами и того ся добьють, егда влзут ли живи, и облеются водою студеною, тако оживуть; и то творять по вся дн и немучими никимже, но сами ся мучать, и то творять не мовенье собе, а мученье». Ты слышаще дивляхуся; Оньдрей же быв в Риме, приде в Синопию».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том I. Лаврентьевская и Троицкая летописи», 1846 г., Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Праца, Стр. 4).

Троицкая летопись:

«И поиде по Днепру горе; и приде в Словени, идеже ныне Новгород, и виде ту люди сущая, како есть обычай им и како ся мыють, хвощются, и оудывися им. Иде в Вариги, и приде в Рим исповеда, елико наоучи и елико виде, и рече им: «Дивно видех Словенскую землю. Идучи ми семо видех бани древены, и пережьгуть е рамяно; совлокуться и будуть нази, и облеются квасом оуснияным и возмуть на ся прутье младое, бьються сами и того ся добыоть, егда влезуть ли живи; в облеются водою студеною, тако ожиоуть. И то творять по вся дни, не мучими никемже,. но сами ся мучать, и то творять мовенье собе. а не мученье» ты слышаще дивляхусь. Оньдрей же быв в Риме, приде в Синофию».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою коммиссиею. Том XVIII. Симеоновская летопись. Часть I», 1913 г., Санкт-Петербург, Типография М.А. Александрова, Надеждинская, д. 43, стр. 4)

Львовская летопись:

«И прииде в Новгород. и вид сущая люди ту, как есть обычаи имут, како ся мьют и хвощутца, и удивися святый Андрей. Иде в Варяги, приде в Рим, исповеда учение, елико
научи, и рече им: «дивну видех землю Словенскую; идущу ми семо, видкх бани древены; пережгутъ румяни, и идутъ в ню, и зволокутца, и будутъ нази, и облеютца квасом
кислым, возмутъ на ся прутие младое, и биютца сами; и того ся добиютъ, одва излезутъ еле живы; и облеютца водою студеною, и тако оживутъ; и творять по вся дни, не мучими никемже, но сами ся мучать; и то творять мовение собе, а не мучение». И се слышаху, дивляхуся. Андрей же, быв в Риме, приде в Синопию».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою коммиссиею. Том ХХ. Первая половина. Львовская летопись. Часть I», 1910 г., Санкт-Петербург, Типография М.А. Александрова, Надеждинская, д. 43, стр. 40-41)

Обратите внимание, что квас не пьют но им обливаются перед заходом в парилку бани. Более того, в части летописей квас описывается, как уснияный (оуснияный), в части – как кислый. Вероятно, летописцы стали употреблять слово «кислый» в поздних версиях списков, когда был уже утрачен смысл слова «уснияный». Что же означает это слово? За разъяснениями обратимся к работе Федотовой Полины Игоревны «Дунайский путь апостола Андрея», в которой, в частности, говорится:
«По мнению филологов, происхождение слов «уснияный» и «усние» неясно, однако, судя по контексту их употребления в памятниках русской и старославянской письменности, они относятся к книжной лексике. И. Срезневский в словарной статье в качестве иллюстративного материала, кроме одного случая из «Повести временных лет», приводит только примеры из памятников церковно-славянской письменности (славянские переводы Евангелия) [39. Стб. 1267]. А. Львов указывает, что эти слова фиксируются то с н, то с м. В большинстве старославянских переводов Евангелия пишется «поясъ оусниянъ», но встречается и «поясъ оусъмянъ» (аналогичное явление присутствует и в живых славянских языках: словен. usnje — «кожа»; с.-хорв. usmina — «голенище; ножны»; чеш. usen, ст.-чеш. usne, словацк. usnar, болг. усма — «дубленая кожа». При этом А. Львов почему-то полагал, что «в живом употреблении слова усма, усна и производные от них в восточнославянских языках не встречаются». Однако В. Даль, опираясь на свой опыт составления словаря живого великорусского языка, утверждал обратное: церковнославянское «усма» (выделанная кожа) — «слово, известное местами доныне». Он приводил и употреблявшиеся производные от него: «усмарь» — кожевник, скорняк; «усменный» — кожаный; «усмошвец» — чеботарь, сапожник. «Усние», по его предположению, означало «сыромятную кожу». Кроме двух примеров из Лаврентьевской летописи: «обольются квасом усниянымъ» и «оному мнущу усние, разгневався и преторже руками», Даль приводит и запись Никоновской летописи: «Володимеръ же посла на нихъ [печенегов] Александра поповича и Яна усмошвеца».
Итак, «уснияный» означает кожаный или кожевенный, но как это может быть применимо в отношении кваса? В голову сразу приходит предположение, что это мог быть квас, выдержанный в бурдюках. А что же в действительности написано у Даля?
«Усние ср., •стар. усма, и вероятно сыромять. И оному мнущу усние, разгневався и преторже руками, летпс. Уснияный, кожаный, сыромятный, или к сему относящийся. Квас усниян, взвар травы ушицы, купальницы, коим мылись в бане? Нози (в бане) облеются квасом уснияным, из •летописн. не квасом ли от выделки кож?»
Как мы видим, Владимир Иванович Даль был не уверен, что «уснияный» в сочетании с квасом имеет какое-то отношение к коже.
Что это был за квас в точности, мы не знаем, но, вероятно, это был какой-то кислый квас, возможно, на каких-то травах, который также могли использовать в кожевенном деле (упомянутая Далем душица содержит дубильные вещества) и который использовали для обливания в бане.
Но не надо забывать, что это апокриф, и под большим вопросом бывал ли Святой Андрей в местах, где ныне Новгородская область, или это некий «варяжский редактор» дописал и Новгород, и путь из «Варяг в Греки» уже во времена Владимира Мономаха, используя позднюю легенду. А посему не следует забивать себе голову, что имелось в виду под «уснияным».

КВАС. 996 год.

История про питьевой квас появляется в связи очередным походом Владимира. В 996 году он вышел с малой дружиной против печенег, которые подошли к городку Василёву. Войско Владимира было разбито, сам он бежал, спрятался где-то под мостом, а после сумел укрыться в Василёве, где в честь своего избавления повелел построить церковь Преображения Господня, поскольку стычка произошла аккурат на День Преображения. В Василёве он устроил праздник, где гулял 8 дней, а потом вернулся в Киев, в котором устроил ещё один праздник. Так вот во время праздника в Киеве Владимир приказал больным и сырым раздавать т.ч. мёд и квас.

Миниатюра «Раздача по повелению Владимира Святославича больным и нищим разных яств, развозимых на телеге: хлеба, мяса, рыбы, меда, кваса». Радзивиловская или Кенигсбергская летопись


Лаврентьевская летопись:

«Устрои же и се, рекъ «яко немощнии и болнии не могуть долезти двора моего». Повеле пристроити кола; вскладше хлебы, мяса, рыбы, овощь разноличный, мед в бчелках, а в другых квас, возити по городу, впрашающим: «кде болнии и нищь, не могы ходити?» - тем раздаваху на потребу».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том I. Лаврентьевская и Троицкая летописи», 1846 г., Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Праца, Стр. 54).

Новгородская летопись по синодальному харатейному списку, дополненная Толстовским списком:

«И устрой же и се, рек, яко «немощнии и болнии не могутъ долести двора моего», и повелѣ пристроити кола; накладше хлеб и мяс [и] рыб [и] овощь различных, медов в бочках, а в другых квас, и возити по граду, и впрашати: «кде больнии нищии,- не могущи ходити»? и тем раздаваху на потребу».
(«Новгородская летопись по синодальному харатейному списку. Издание археографической комиссии», 1888 г., Санкт-Петербург, Типография Императорской академии наук, В.О. 9-я линия, д. 12, стр. 73).

Софийская первая летопись:

«Устрои же се, рек: «яко немощни и болнии не могуть доити двора моего». Повеле пристроити кола; и вскладше хлебы, и мяса, и рыбы и овощие различное, мед в бочках, а в других квас, возити повеле по граду и впроситии ; : «где болни и нищии, не могии ходити?» и тем раздавахуть на потребу».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том V. Псковские и Софийские летописи», 1851 г., Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Праца, Стр. 123).

Летопись по Воскресенскому списку:

«Устрои же сице, рек: «яко немощынии и болнии не могуть дойти двора моего» И повеле пристроити кола, и воскладше хлебы, мяса и рыбы, и овощие различное, мед в бочках, а в другых квас, возити повеле по граду и воспросити: «где болнии и нищи, не могыи ходити?» и тем раздовахуть и на потребу».
(«Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Императорскою археографическою комиссиею. Том VII. Летопись по Воскресенскому списку», 1856 г., Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Праца, Стр. 315).

Радзивиловская или Кенигсбергская летопись:

«Оустроиже се, рек: «Яко немощнии и болнии не могоуть долести двора моего». Повеле пристроити кола и, въеклад хлебы, и мясо, и рыбы, и овоще розноличныи, и мед в бочках, а в дроугих квас, возити по городу впрашающе: «Где болнии, нищий и не моги ходити». И тем роздаяху на потребоу».
(Радзивиловская или Кенигсбергская летопись, стр. 149-150 / Оригинал летописи находится в Библиотеке Академии Наук в Санкт-Петербурге)

И что же у нас получается? Хронология в русских летописях такова:
Квас усниянный (оуснияный) или кислый (до 67 г.) – Мёд (945 г.) – Хмель (985 г.) – Пиво/Олуй/Перевар (988 г.) – Квас (996 г.)
#beercult

Представления: 49

Теги: X век , архив

Комментарий

Вы должны быть участником Пивной культ, чтобы добавлять комментарии!

Вступить в Пивной культ

© 2021   Created by Юрий Катунин.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования