Пивной культ

Всё о пиве и пивной культуре

Хмелеводство Древней Руси. Современная мифология.

Недавно я получил СМС-ку от одной «образовательной» программы о том, что на Руси хмель в пивоварении стали использовать раньше других стран и народов. Меня с одной стороны отчасти забавляют подобные «факты», поскольку появляется повод немного поиронизировать или даже позлословить. С другой стороны меня сильно пугает опасность широкого распространения некорректной, неправдивой информации. На вопрос: «Почему так?», всегда следует уверенный безапелляционный ответ: «Потому, что так написано в Интернете!». Интернет сам по себе является для многих непререкаемым авторитетом вне зависимости от колоссального объёма той белиберды, которая в нём, увы, превалирует.
Бездумный копипаст – величайшая первопричина наших дней тиражирования глупостей. Люди вдруг перестали читать первоисточники и стали основывать свои поверхностные знания на чьих-то многократно скопированных измышлениях, полных заблуждений, неточностей, опечаток и откровенных ошибок. И вот уже Россия – родина не только слонов, но и хмеля, а русские, разумеется, были первыми хмелеводами и точка. Конечно же, в груди начинает клокотать гордость за страну, которая стоит у истоков пивоварения, а робкие попытки возмутиться и сказать, что это не совсем так, будут в обязательном порядке обвинены в русофобстве.
А не знаю, что хотел сказать Александр Васильевич Петроченков, я не собираюсь ни в чём его обвинять, но его фразу о «родине хмеля» не перепечатал у себя в блоге от первого лица только самый ленивый биргик. Я позволю себе её также процитировать, а потом немного прокомментировать. Итак:
«Вполне вероятно, что хмель в пивоварении стали применять на Руси раньше, чем где бы то ни было. Во всяком случае не позже X века - впервые он упомянут в клятве болгар, принесенной князю Владимиру при заключении мирного договора: «Коли не будет между нами мира, то камень начнет плавать, а хмель тонуть» (Лаврентьевская летопись; запись за 985 год). Стало быть, как болгарам, так и русским хмель был знаком достаточно хорошо. О хмеле как о культурном растении упомянул и автор «Повести временных лет» Нестор (1056-1114)».
И далее:
«Одними из первых, кто стал культивировать хмель, также были русские. В XIII веке за провоз хмеля по территории удельного княжества предусматривался особый мыт (таможенная пошлина)…»
Петроченков А.В. «Пиво. Путеводитель» (2003 г., Москва, Издательство Жигульского, стр. 212).

Тут я должен, просто обязан сделать небольшую ремарку. В XVIII веке жил человек по имени Алексей Иванович Мусин-Пушкин, тот самый который благодаря знакомству с архиепископом Арсением (Верещагиным), с 1787 года возглавлявшим Ярославскую епархию, приобрёл у бывшего архимандрита упразднённого в этом же 1787 году Спасо-Преображенского монастыря в Ярославле Иоиля целую библиотеку рукописей. Среди старинных документов оказалось и «Слово о полку Игореве». Но к моменту приобретения «Слова» у Алексея Ивановича было уже под две тысячи исторических российских рукописей. А началась его коллекция восьмью годами ранее, когда в 1781 году он приобрёл часть архива Петра Никифоровича Крёкшина, среди этих бесценных манускриптов была Никоновская летопись. Позднее в 1792 году Алексею Ивановичу удалось выкупить у наследников Крёкшина ещё одно собрание рукописей. Так вот в нём оказалась та самая Лаврентьевская летопись (или Лаврентьевский список). И что самое интересное – «Повесть временных лет» занимает в Лаврентьевской летописи более половины текста. А у этой самой летописи заголовок выглядит следующим образом «Эти повести временных лет, откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуда Русская земля стала есть».

Алексей Иванович Мусин-Пушкин и первая страница Лаврентьевской летописи

Что, собственно, я хочу сказать? «Повесть временных лет» и «Лаврентьевская летопись» - это в принципе один и тот же документ. Тут я должен сделать ещё одну ремарку о том, что «Повесть временных лет» известна в составе ряда летописных сборников. К примеру, «Повесть» является частью Ипатьевской летописи (1420-х годов), обнаруженной Николаем Михайловичем Карамзиным в 1809 году в Библиотеке Академии Наук. Но самой старой из известных версий, т.н. «второй редакцией» является как раз Лаврентьевский список 1377 года. Сам же текст приписывают Нестору и датируют его началом XII века.
Хмель встречается в «Повести временных лет» только один раз и не как «упоминание о культурном растении», а именно в связи с походом Владимира на болгар. В разных версиях  эта история звучит немного по-разному:

В переводе Дмитрия Сергеевича Лихачёва этот небольшой текст выглядит следующим образом:
«В год 6493 (985). Пошёл Владимир на болгар в ладьях с дядею своим Добрынею, а торков привел берегом на конях; и победил болгар. Сказал Добрыня Владимиру: «Осмотрел пленных колодников: все они в сапогах. Этим дани нам не давать - пойдем, поищем себе лапотников». И заключил Владимир мир с болгарами, и клятву дали друг другу, и сказали болгары: «Тогда не будет между нами мира, когда камень станет плавать, а хмель – тонуть». И вернулся Владимир в Киев».

Но даже если Нестор смог дословно процитировать фразу, произнесённую за 150 лет до того, как он взялся за перо, то разве это доказывает первенство Древней Руси в хмелеводстве?
- Должны же быть ещё какие-то доказательства этому! Есть же какие-нибудь берестяные грамоты! – воскликнет сторонник теории русского первенства и превосходства.
- Да, есть такие грамоты, - отвечу я, - Но они ещё лет на 150 моложе труда Нестора.
И этих грамот всего две под номерами 706 и 709. Выяснятся, что эти грамоты, найденные в нескольких метрах друг от друга, написаны одним почерком; совпадают имена автора и адресата и даже тематика писем. Хмель в грамотах звучит, как «хомел».

Грамота № 706 «Письмо Милоста к Захарии (указание не продавать хмель)».

Новгород, {1240–1260}
Раскоп Троицкий, усадьба «М»
Место хранения: НГОМЗ


«От Милоста к Захарии. Не продавай же хмеля, а сам поспеши сюда»

Грамота № 709 «Письмо Милоста к Захарии (указание не продавать хмель).»

Новгород, {1240–1260}
Раскоп Троицкий, усадьба «М»
Место хранения: НГОМЗ


«От Милоста к Захарии. Повремени, хмеля не продавай. Если тебе нужно спешно, то ...»

НГОМЗ - Новгородский государственный объединенный музей-заповедник.

А что же говорят энциклопедии на счёт первенства использования хмеля и хмелеводства? Обратимся же к Фридриху Арнольду Брокгаузу и Илье Абрамовичу Ефрону, вернее, к XXXVII тому их Энциклопедического словаря (1903 г., Санкт-Петербург, Типография акционерного общества «Брокгауз-Ефрон», Прачечный переулок, д. 6, стр. 453-455). Приведём текст статьи целиком. Возможно, кому-то информация в ней покажется полезной. Если кому-то скучно, то можно смело пролистнуть статью и читать далее.

Хмель история и статистика— Культура X. перенесена из Азии в Европу не ранее великого переселения народов. Первое сохранившееся известие о существовании хмельника, следовательно, о культуре X., находится в одном дарственном акте короля Пипина Короткого (768 г.). При Карле Великом и его преемниках хмелем в некоторых областях Германской империи уплачивались государственные повинности. В XIV в. хмелеводство было уже значительно распространено в Средней Европе, а в ΧVI в. возникло и в Англии. С распространением пивоварения развивалось и хмелеводство, прочно укоренившееся в следующих странах:

 

Нынешнее

 

Число десят. под X.

Годовое произв. в пд.

В   Германии 40500 1870000

40500

1870000

В Англии   (Соед. кор.)

21500

1525000

В Австро-Венгрии

16000

628000

В России

5500

285000

В   Бельгии и Голландии

4100

260000

Во   Франции

3700

195000

В   остальной Европе

500

27000

Итого в Европе

91800

4790000

В Сев.-Амер.   Соед. Шт.

22000

1500000

В   Австралии

1200

61000

Всего*)

115000

6351000

*) Все приведенные цифры можно считать лишь приблизительными и, во всяком случае, не превышающими действительность, так как размеры и производительность мелких хмелеводных хозяйств во многих странах не подлежат статистическому учету. Да и в названных государствах статистика хмелеводства, особенно мелкого, весьма несовершенна. Проверить сведения о нем на основании более точных данных о размерах пивоварения, весьма трудно, так как и пиво варится не одинаковой крепости, и X. не везде одинаков.]

Из государств и областей Германии, нашей главной соперницы в международной торговле X., наиболее производят:

 

Число дес.

Произв. в пд.

Бавария

25000

1000000

Вюртемберг

6500

334000

Эльзас   и Лотарингия

3900

260000

Баден

2400

162000

В России X. был известен уже в Х в.; упоминается у Нестора; его употребляли для приготовления домашнего пива, браги и меда. В XIII в. новгородцы скупали X. в Тверской области и отправляли его через Ригу в Германию. Немцы закупали X. и в Смоленской обл. Об отпускной "весчатой" (с берковца) таможенной пошлине на X. упоминается в договоре Полоцка с Ригой (1330). В XV и XVI вв. потребление хмельного пива на Руси было уже настолько распространено, что правительство бывало вынуждено его ограничивать. Главными пунктами внутренней торговли X. в XVII в. были: в средней России — Москва, на СВ — Ирбитская ярмарка, где татары и вогуличи выменивали X. на хлеб. По всей вероятности, не позднее X V III в. возникло хмелеводство в так назыв. Гуслицком район, ныне захватывающем части уездов Богородского и Бронницкого (Московской губ.), Егорьевского (Рязанской) и Покровского (Владимирской губ.). Из хмелеводных местностей средних промышленных губерний имеют еще значение уезды Костромской, Суздальский, Касимовский, из средневолжских — Чебоксарский, Царевококшайский и большая часть уездов Нижегородской губ.; из малороссийских губ. — Черниговская; из юго-западных — Волынская, особенно Дубенский уезд, где усовершенствованную культуру X. ввели 40 лет тому назад чехи-колонисты; из сев.-зап. — Гродненская. Из губерний Царства Польского, производящих X., по качеству не уступающий баварским сортам, особенно преуспевают в хмелеводстве Калишская, Келецкая, Радомская, Варшавская и Люблинская. До второй четверти XIX в. русский X. не был предметом значительной международной торговли. Первое официальное известие о сравнительно крупном его вывозе относится к 1802 г., когда вывезено было на 49068 р. асc., а привезено на 255 3 7 р. (количество не показано). Почти весь отпуск направлялся в Царство Польское. С 1803 г. по 1850 вывозилось ежегодно, в среднем, до 14 тыс. пд.; привоз редко достигал 5 тыс. пуд., в некоторые же годы вовсе отсутствовал. В 1851—1855 гг. вывозилось, в среднем, по 12 тыс. пуд., а привозилось около 2 тыс. пуд. В 1856—1865 гг. вывозилось около 5 тыс., а привозилось по 10 тыс. пуд. В 1866 г. отпуск повысился [В 1866 г. вывезено 78 1/3 тыс. пуд., в 1869 г. — 71 тыс. пуд.], но ненадолго. Русскому X. трудно было соперничать с гораздо лучше культивированным и рассортированным немецким не только на германском, но и на русских рынках. В то время как русский отпуск падал, привоз иностранного X. увеличивался, хотя и не очень быстро, так же как и заводское производство пива из лучших сортов X. В 1859 г. привезено X. 10½ тыс. пд., в 1867 г. — 18½ тыс. пд. К этому времени относится плодотворная деятельность директора Петровской земледельческой академии Н. И. Железнова (см. соотв. статью), взявшего на себя почин в деле улучшения хмелеводства в Гуслицах и распространения в этом районе новых сортов X., преимущественно заацких (Богемия). По смерти Железнова (1877), это дело, по поручению министерства госуд. имуществ, продолжал профессор той же Академии Р. И. Шредер. Их трудами и заботами культура высших сортов X. в Гуслицах привилась, и в общем, гуслицкий богемский X. уже немногим уступает богемскому иностранному. Еще успешнее распространялись лучшие сорта X. на Волыни и в губерниях Царства Польского. Для достижения этих успехов потребовалось много времени. Еще в 80-х годах русский X. на русских рынках продавался на 25 — 30% дешевле заграничного; значительна была разница и в первой половине 1890-х гг.; в последние годы XIX века разница уменьшается, и на главном германском рынке, в Нюрнберге, лучшие сорта русского X. ценятся лишь немногим дешевле баварского.[В конце 1901 г. в Нюрнберге платили за l центнер (50 кило):

 

Марок

или рублей за пуд

шпальтского   хмеля

95 – 105

12,88 — 15,91

вюртембергск.   первого сорта

88 — 92

13,33 — 13,94

вюртембергск. среднего сорта

68 — 75

10,30 — 11,36

вюртембергск.   низшего сорта

50 — 60

7,58 — 9,09

баденского   первого сорта

90 — 100

13,64 — 15,15

баденского   среднего сорта

70 — 80

10,61 — 12,12

баденского   низшего сорта

50 — 60

7,58 — 9,09

польского   первого сорта

85 — 92

12,88 — 13,94

польского   среднего сорта

75 — 80

11,36 — 12,12

польского   низшего сорта

50 — 60

7,58 — 9,09


На ярмарках внутри России русский хмель продавался по 9 — 11 руб. за пуд.].

Доказательством успехов русского хмелеводства может служить рост вывоза X., так же как и сокращение привоза; в 1881—90 гг. привозилось, в среднем, ежегодно 71 тыс. пуд., вывозилось 10 тыс. пуд.; в 1891—1900 гг. привозилось по 28, а вывозилось по 54½ тыс. пуд., несмотря на то, что наложенная в 1887 г. на привозный X. таможенная пошлина в 1894 г. была понижена с 10 р. золотом (15 р. 30 к. кред.) до 3 руб. 50 к. золотом (5 руб. 22 к. кред.), в каковом размере и подтверждена русско-германским договором до конца 1903 г.
[В XVIII веке привозная пошлина с пуда Χ. колебалась между 20 к. (1724 г.) и 2 руб. (1796 г.), по тарифу 1816 г. взималось по 1 р. 25 к., в 1841 г. пошлина повышена до 1 р. 46 к.; в 1857 г. понижена до l p; с 1858 г. = 1 р. 5 к.; с 1862 г. — 1 р. 10 к.; с 1877 г. — 1 р. 10 к. золотом. После двух надбавок 1881 и 1885 гг. в 10 и 20%, пошлина в 1887 г. увеличена была до 10 р. золотом ( по курсу того года — 17 р. 95 к). Пошлина на вывозной X. в XVIII в. колебалась между 4 и 81 к., а с XIX в. — между 3 и 20 к. с пуда; с 1851 г. хмель вывозится беспошлинно.]
Но русский вывоз далеко еще не достиг тех размеров, каких может достигнуть, раз русское хмелеводство вступило на путь серьезных улучшений. Германия, по данным за последние 5 лет, ввозя, в среднем, ежегодно по 169 тыс. пуд. X., вывозит 543 тыс. пуд.; Австро-Венгрия получает 48, а отпускает 265 тыс. пуд.; Россия же за последние 5 лет получала по 34, а отпускала по 54 тыс. пуд. Рынок Англии (Соед. Кор.) ежегодно требует до 615 тыс. пуд. привозного X., получаемого частью из Сев.-Амер. Соед. Штатов, частью — из Германии. Штаты отпускают X. в год до 443 тыс. пуд. В ряду условий, долго задерживавших и теперь еще задерживающих развитие хмелеводства в России, одно из самых существенных — недостаток в среде мелких хозяев-собственников знакомства с выработанными на Западе усовершенствованными способами и приемами ведения этой отрасли хозяйства, особенно выгодной именно для мелких собственников. Урожай X. подвергается большим колебаниям, а вместе с ним — и цены. По записям одного из образцовых баварских хозяйств, цены на X. в течение 87 лет (с 1798 по 1885 г.) колебались в пределах 10 и 550 марок за центнер (50 кг [так в издании 1903 г. — ред.]), т. е. низшая цена была в 55 раз менее высшей. В пределах одного десятилетия амплитуда колебаний достигала 1:38; в пределах одного года цены поднимались и опускались на 100 — 250%. При такой неустойчивости цен нужен очень значительный капитал, чтобы, по оплате наемных работ в обширном хмелевом хозяйстве, выжидать цен, тогда как мелкий хозяин, занимаясь хмелеводством как подсобным промыслом и притом ухаживая за X. без наемных рабочих, рискует менее. Как, однако, ни рискованно хмелеводство, все же оно оказывается делом выгодным, на что указывает рост его за последнее время.

Трехлетия

Годовое производство X. во всех   культурн. стран.

1889—1891

4852000 пуд.

1892—1894

5257800 пуд.

1890—1897

5583800 пуд.

1898—1900

6068000 пуд.

1901

6314000 пуд.


О размерах хмелеводства в России нет точных сведений. Для потребностей местного пивоварения необходимо не более 120000 пд., сколько же требуется для приготовления домашнего пива — неизвестно. Вышеприведенная цифра вероятного общего производства (285000 пуд.) гадательна, хотя и близка к средней общей годовой сумме общих перевозок X. по железным дорогам Европейской России, составлявшей:

В 1897 г.

349000 пуд.

В 1898 г.

343000 пуд.

В 1899 г.

281000 пуд.

В 1900 г.

309000 пуд.


Главнейшими дорогами отправления X. за эти годы были: Юго-Западные, С.-Петербурго-Варшавская, Привислянские, Варшавско-Венская, Московско-Казанская и иностранные; главнейшими дорогами назначения — Привислянские, Юго-Западные, иностранные, С.-Петербурго-Варшавская, Риго-Орловская, Московско-Брестская, Варшавско-Венская, Николаевская, Московско-Казанская.

Литература. Н. И. Железнов, "О разведении хмеля в Средней России" (1851); его же, "Хмелеводство в Гуслицах" (1876); M. M. Нейман, "Хмелеводство в России и за границей" (Дубно, 1888); Шредер, " Хмель и его разведение в России и за границей"; Д. А. Тимирязев, "Историко-статистический обзор промышленности России"; Н. К. Мышенков, "Настоящее положение хмелеводства в России" (1888); "Обзоры внешней торговли"; журналы: "Вестник хмелеводства и пивоварения" (1893); "Вестник садоводства и плодоводства" (1894); "Вестник русского пивоварения"; "Allgemeine Brauer- und Hopfenzeitung".

*************************************************************************************************************

Первое, что мы видим в статье у Брокгауза и Ефрона, - это упоминание 768 года, как первого свидетельства о хмелеводстве, но отнюдь не в России. Пипин III Короткий (Pippinus Brevis, Pépin le Bref, Pippin der Jüngere или Pippin der Kurze), первый король франков из династии Каролингов, отец Карла Великого умер в Сен-Дени в 768 году. Многие источники, в том числе и Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, ссылаются на то, что именно в этом году Пипин Короткий даровал (возможно, завещал) какие-то хмельники аббатству Saint-Denis, где Пипин и был похоронен и сейчас покоится в королевской усыпальнице в саркофаге со своей женой Бертрадой Лаонской.
Об этой дарственной можно прочитать в «Истории Аббатства Сен-Дени» («Histoire de l'Abbaye de S. Denys en France»), составленной Жаком Дюбле Jacques Doublet и изданной в 1625 году в Париже. На 699 странице книги, как раз и находится распоряжение Пипина Короткого о передачи имущества церкви:

«Pippinus gratia Dei Rex Francorum uir inluster, omnibus agentibus tam praesentibus quam et futuris. Optabilem esse oportet de transitoria promereri aeterna, uel de caduca substantia erogandum lucrare gaudia sempiterna. Igitur nos eadem reconsiderantes, donamus ad Basilicam sancri Dionysij, ubi ipse pretiosus corpore requiescit cum suis sanctis fociis, et Fulradus Abba rector praesse uiderur, donatum que in perpetuum pro animae nostrae remedium, seu et propter locum sepulturae corporis mei, ad eundem sanctum locum esse uolumus, hoc est foresta nostra cognominante Aequalina, cum omni merito et soliditate fua, quicquid ad ipsa sylua aspicere vel pertinere uidetur, sicut vsque nunc à nobis fuit possessa.
Propterea per hanc praeceptionem speciaIius iubemus, atque perpetualiter statutum essе uolumus ut iam dicta sylua Aequalina cum omni integritate sua, quiequid deintus seu à foris ibidem aspicit: id est tam mansis, terris, domibus, aedificiis, accolabus, mancipiis, syluis, vineis, campis, pratis, pascuis, aquis, aquarumue decursibus, mobilibus et immobilibus, pecuniis, peculiis utriusque sexus, gregis cum pastoribus, necnon et diuersa feraminum genera, feu et forestarios cum ipsorum mansibus in ipsa forester diuersa loca commanentes id est Cotonarias cum omni integritate et in Ulfrasiagas mansos duos, et Humlonarias cum integritate: Uisiniolo similiter, Ursioneuillare similiter: in Putiolis mansos duos, et Adsummumbragium cum omni integritate, praeter mansum dimidium: et in Uillarcellum mansum unum: in Brogarias mansum unum, et Actricomonte cum integritate, et in Ansbertouicinio similiter: in Uillare mansos duos, in Popiniagas mansum unum, et in Uallis similiter».

Насколько можно понять, Пипин передаёт монастырю здания, луга, поля, пастбища, водоёмы, виноградники, леса с их обитателями и нечто под названием Humlonarias в целости (cum integritate). Именно это и принято считать хмельником (хмельниками).

Надо сказать, что о Пипине Коротком в своей книге «Пиво. Путеводитель» на 56 странице упоминает Александр Васильевич Петроченков. Но на этой же странице есть два весьма странных утверждения:
1) «Первоначально хмель был известен во Франции и Германии только как лекарственное растение, а в XIV веке его даже употребляли в пищу в свежем виде, как обычный овощ».
2) «Славянские племена, проживавшие на территории России, добавляли хмель в пиво и другие напитки в самые давние времена, около 2000 лет назад».

С первым утверждением мы позволим поспорить известному зитофилу Мартыну Корнеллу (Martyn Cornell) с его статьёй «Краткая история хмеля» («A short history of hops»), откуда процитируем следующее:

«The first documented link between hops and brewing comes from Picardy in Northern France, in 822, where Abbot Adalhard of the Benedictine monastery of Corbie, in the Somme valley near Amiens, wrote a series of statutes on how the abbey should be run. The many rules covered areas such as the duties of the abbey’s tenants, which included gathering of firewood and also of hops – implying wild hops, rather than cultivated ones. Adalhard also said that a tithe (or tenth) of all the malt that came in should be given to the porter of the monastery, and the same with the hops. If this did not supply enough hops, the porter should take steps to get more from elsewhere to make sufficient beer for himself: “De humlone … decima ei portio … detur. Si hoc ei non sufficit, ipse … sibi adquirat unde ad cervisas suas faciendas sufficienter habeat.”»

«Первая документальная связь между хмелем и пивоварением происходит из Пикардии на севере Франции, где в 822 году аббат Адальгард бенедиктинского монастыря Корби, находящегося в долине Соммы вблизи Амьена, написал серию «инструкций» о том, как следует содержать аббатство. Большая часть правил охватывает такие области, как обязанности проживающих в аббатстве, включающие в себя сбор дров, а также из хмеля, подразумевая дикий хмель, а не выращенный. Адальгард также говорит, что десятину (или десятую часть) всего поступающего (в монастырь) солода следует выделять привратнику монастыря, и так же следует поступать с хмелем. Если подобная мера не позволяет получить достаточно хмеля, привратник должен предпринять собственные усилия в приобретении хмеля где-то на стороне, дабы сделать для себя достойное пиво: «De humlone … decima ei portio … detur. Si hoc ei non sufficit, ipse … sibi adquirat unde ad cervisas suas faciendas sufficienter habeat».
Интересно, что канонизированный в 1026 году Адальгард Корбийский, на которого ссылается Мартын Корнелл, был сыном графа Бернарда (Bernard или Bernhard), который в свою очередь был сыном Карла Мартела (Charles Martel) и приходился сводным братом Пипину Короткому. А это означает, что Адальгард Корбийский был двоюродным братом Карла Великого.Получается, что дядя и племянник, оба франка, оба, связанные с монастырями, оба упоминают хмель. Какое странное совпадение!

Полный текст удалось найти лишь в парижском издании 1836 года «Polyptyque de l'Abbé Irminon»:
«De humlone quoque, postquam ad monasterium uenerit, décima ei portio de singulis servidis per singulos menses detur. Si vero hoc ei non sufficit, ipse vel comparando vel quolibet alio modo, sibi adquirat unde adc cervisas suas faciendas sufficienter habeat».

Конечно, сам я бумаги 822 года в глаза не видел, но Мартину Корнеллу я почему-то доверяю. Хотя Мартину я отписал с просьбой предоставить подтверждения источника информации и надеюсь получить ответ. Так что к теме использования хмеля в европейском пивоварении мы ещё вернёмся.
Но интересно вот что! Во время французской революции аббатство Корби было расформировано, а его уникальная библиотека рассеяна. Часть манускриптов сохранилась благодаря российскому дипломату и библиофилу Петру Петровичу Дубровскому, работавшему в годы буржуазной революции в Париже. В 1805 году коллекция рукописей была поднесена Петром Петровичем в дар императору Александру I и поступила в Императорскую публичную библиотеку и Эрмитаж. Среди исторических документов был и (Внимание!) Корбийский кодекс, который сейчас является предметом гордости Российской национальной библиотеки. Если нам удастся обнаружить в нём упоминание хмеля и пива, то это, безусловно, станет исторической находкой.

Что же касается славянских племён 2000-летней давности, проживающих на территории современной России, и употребления ими хмеля в пивоварении, то никакой исторической критики это утверждение не выдерживает.
Первые письменные византийские свидетельства о древних славянах - Антах и Скловенах датируются VI веком нашей эры, и проживали эти племена на территории современных Украины, Белоруссии, Польши, Чехии, Словакии, Венгрии, Молдавии, Румынии, отчасти Болгарии. Письменные упоминания о венедах как предках славян имеют исключительно ретроспективный характер авторов римской эпохи (I—II вв.), и они не позволяют связать венедов с какой-либо достоверно славянской археологической культурой. Самая древняя археологическая культура – Киевская локализована в степной полосе Украины и Молдавии и относится ко II-V веку нашей эры. При этом в научных кругах нет единства в вопросах об этнической принадлежности Киевской археологической культуры. Её относят как к славянской, так и к балтской. Но все сходятся во мнении, что на основе киевской возникли последующие славянские культуры раннего средневековья: пеньковская и колочинская VI-VIII веков нашей эры.
Какой хмель? Какое пиво? Какие 2000 лет назад? Какие славянские племена, проживающие на территории России? Откуда всё это??? На эти вопросы просто нет ответов.
Хотя нет, на вопрос «Откуда?» ответ есть. Определённо отсюда - Виктор Николаевич Довгань и его «Книга о пиве» (1995 г., Смоленск, издательство «Русич», стр. 23). Цитирую:
«Владимир заключает мир с болгарами в 987 году до тех пор, «пока камень начнёт плавати, а хмель погрязнет». В летописях Нестора (1056 – 1114 гг) говорится о хмеле как о растении культурном».
И чуть раньше на этой же странице:
«Первое упоминание о пиве у славян относится к 448 году, когда им угощали венгры греческих послов.
Именно славяне были посредниками, передавшими практику использования хмеля другим европейским народам».

Тут возникает ещё масса вопросов – Где именно сделано это упоминание? Какие венгры? Какие греки? И при чём тут славяне? Понятное дело, что дата «448 год» также разошлась по сети, как первое упоминание о пиве у славян. Но кто упомянул, где упомянул, что именно написано, мало кого интересует. Как Нестор описал культивирование хмеля, тоже не важно. Главное ведь не это, а самопризнание, самопровозглашение какого-то первенства.
Рудольф Николаевич Иванов «Сказание о пиве на Руси. Историческое повествование с древнейших времён до падения Российской Империи» (2001 г., Москва, Издательство «Таурус-Н», типография «Таргет-Т»).
Страница 11:
«Славяне являются первооткрывателями уникальных свойств хмеля. Значительно позднее хмель получил распространение в Западной Европе.
Применение хмеля в Древней Руси засвидетельствовано в летописях монахом Киево-Печерского монастыря преподобным Нестором (1056 – 1114), при этом хмель упоминается, как растение культурное, а не дикое, что лишний раз подтверждает давность его использования на земле славян».
Тут можно сделать самый простой вывод - все три автора не удосужились перечитать «Повесть временных лет», а чей-то домысел о культурном хмеле у Нестора пошёл гулять из блога в блог.
Читаем дальше Рудольфа Николаевича, долистывая до 16 страницы:
«А теперь – о приоритете открытия хмеля для пивоварства.
Многочисленные отечественные и иностранные источники свидетельствуют, что открытие уникальных свойств хмеля было сделано на земле славян, причём задолго до признания хмеля в Западной Европе.
Знаменитый шведский ботаник Карл Линней (1707 – 1778) в своей докторской диссертации доказал, что готы в период великого переселения народов с территории нынешней России вместе с другими растениями и овощами вывезли в Западную Европу и хмель».

Тут я опять должен вклиниться. Карл Линней (Carl von Linné) в 1735 году через Данию отправился в Голландию, где 23 (а по другим данным 24) июня он и получил степень доктора медицины в университете Хардервейка (Universiteit van Harderwijk), защитив подготовленную ещё в Швеции диссертацию с названием «Новая гипотеза перемежающихся лихорадок» (о причинах возникновении малярии).
Рудольф Николаевич, какие к чёртовой матери готы??? Совсем о другом была диссертация Карла Линнея.
Но тогда же в 1735 году там же в Голландии Карл Линней при финансовой поддержке Яна Гроновиуса (Jan Frederik Gronovius) в издательстве Теодора Хаака (Theodorum Haak) напечатал брошюру всего в 14 листов (правда, листы были размером 540 мм в ширину и 416 мм в высоту) с названием «Systema naturae sive regna tria naturae systematice proposita per classes, ordines, genera, species» («Система природы, или три царства природы, систематически расположенные по классам, отрядам, родам и видам»).
Уже будучи ректором Упсальского университета 1 мая 1853 года Линней издал свою работу в двух томах под названием «Species plantarum» («Виды растений»). И в связи с этим 1 мая 1753 года принято за исходный пункт ботанической номенклатуры. Про хмель говорится во втором томе издания следующее:

Неудивительно, что никаких готов, никаких славян Линней не упоминает. Но продолжим чтение «Сказания о пиве на Руси»:
«Более конкретные сведения об истории хмеля приводятся в исследовании крупного авторитета, доктора химии Драгутина Чеха «О происхождении культуры хмеля». Вот выдержка из его статьи.
«Древние языческие славяне занимались хмелеводством и варили пиво, приправленное хмелем, уже за 2000 лет до нашего времени, и немцы, с незапамятных времён употреблявшие варившееся без хмеля кельтское ячменное пиво, научились хмелеводству и приготовлению пиво с хмеля от русских, поляков, чехов и др. славян.
Древние болгарские и русские документы свидетельствуют, что у древних славян слово «хмель» встречается уже в пословицах во времена язычества, когда даже учёные немцы-ботаники не знали его имени».

Драгутин Чех был издателем «Архива русского пивоврения» («Архивъ Русскаго Пивоваренія. Спеціальный техническо-научный журналъ пивоваренія, соложенія и хмѣлеводства. Руководство русскимъ пивоварамъ (на русск. и на нѣмецк. яз.)»), который начал выходить в Москве 19 февраля 1881 года и прекратился в августе 1886 года на 15-м номере. Вероятней всего, Рудольф Николаевич приводит в пример статью из какого-то номера издания. И теперь я просто обязан найти эту статью, если она действительно существует, чтобы прочитать, что же именно в ней написано.
Но славянское хмелеводство уже 2000 лет до нашей эры, т.е. 4000 лет назад – это не просто фантазия, а какой-то великоросский бред.
Я вновь задаюсь вопросом – Зачем? Для чего нужно подтасовывать исторические факты, писать откровенную чушь? Неужели от того, что мы напридумываем себе несуществующую историю, мы сами станем лучше? Неужели от того, что мы насочиняем себе каких-то древних славян с их двух- или даже четырёх-тысячелетним культивированием хмеля сделает современное российское хмелеводство выдающимся? Ну, нет же..
Обратите внимание, энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона свидетельствует, что в 1903 году Россия находилась на четвёртом месте в Европе и на пятом месте в мире по объёмам производства хмеля. Через 110 лет объёмы российского хмеля стали настолько ничтожными, что стремятся к уровню погрешности оценки рынка.

А теперь вернёмся к Нестору и его фразе про хмель.

Егда камень начнетъ плавати, а хмель хрязнути.

Про что эта реплика? Про пивоварение? А как себя ведёт шишковый хмель при варке? Он всё время остаётся на поверхности? Или всё же пивная дробина оседает вместе с брухом?
На этих вопросах в пространство мы, пожалуй, и закончим.

Представления: 2411

Теги: мифы, хмелеводство, хмель

Комментарий от: KazuAle, Январь 6, 2014 в 2:29pm

А это цветное изображение этого лубка. Хмель тут весьма инфернальное растение (на растение перенесено другое значение слова (опьянение)) В лучшем разрешении увы, не нашел

Комментарий от: Владимир Наумкин, Январь 6, 2014 в 3:14pm

Как там с практикой пивного хмелеложства у финнов и викингов? Что говорят североевропейские археологи и лингвисты?

Однако, финно-угорские племена это не только финны. К ним относятся венгры, эстонцы, карелы, мордовские народности и множество уже исчезнувших народов. К слову, до прихода славян, именно финно-угорские народы населяли центральную россию и поволжье. Северные финно-угры не могли быть основоположниками использования хмеля, т.к. там это растение не произрастает. 

Комментарий от: KazuAle, Январь 6, 2014 в 4:13pm

там это растение не произрастает

не произрастает или не культивируется? Тогда текст из одного известного эпоса как понимать?

Хмель, веселый сын Шумилы, маленьким был сунут в землю, брошен в пахоту змеенком, кинут зернышком крапивы возле Калевы колодца, на меже поляны Осмо. Молодой взошел росточек, поднялся побег зеленый, он на деревце взобрался, он вскарабкался на крону.

Это отсылка к южной прародине финнов, что ли?

Комментарий от: Юрий Катунин, Январь 7, 2014 в 8:57am

На финском этот отрывок звучит следующим образом:
Humala, Remusen poika,
piennä maahan pistettihin,
kyynä maahan kynnettihin,
viholaisna viskottihin
vierehen Kalevan kaivon,
Osmon pellon penkerehen.
Siitä nousi nuori taimi,
yleni vihanta virpi;
nousi puuhun pienoisehen,
kohen latvoa kohosi
Хмель на финском - Humala. Это явное заимствование, словно не финно-угорского происхождения. Хотя если следовать логике переселения хмеля вместе с народами с востока на запад, то можно напридумывать теорию о влиянии финского на латынь: Humala => Humulus.

Комментарий от: KazuAle, Январь 7, 2014 в 11:32am
Я так и не понял. Вот в рунете достаточно часто попадается фраза "На первенство в открытии хмеля претендует и Финляндия". Это наши, отечественные измышления, или у самих финнов действительно есть такая теория/миф?
Комментарий от: Zheka, Январь 7, 2014 в 2:20pm

Отличная статья, Юра, спасибо, только сейчас дошли руки прочитать (может и хорошо, так как дискуссия как всегда захватывает)

Комментарий от: Zheka, Январь 7, 2014 в 2:33pm

Ну а вот что пишет про происхождение хмеля Иан Хорнси (Ian S Hosney) в своей книге A history of Beer and Brewing, посвятивший 20 лет исследованиям на тему истории пивоварения. 

HOPS:

It is probably now time to consider the use of the hop plant (the botanicalname of which is Humulus lupulus L.) in British (mainly English)brewing, for it is around the end of the 14‘h century that the plant
becomes mentioned with increasing regularity, and what was supposedly
the first sample of hopped-beer arrived at Winchelsea, Sussex, from

Holland in 1400. This consignment had been ordered by Dutch merchants
working in England, who could not get on with the native sweet
English ale. On the Continent, its use for flavouring and preserving beer
seems to have commenced around the middle of the Sth century AD, for
in 736 we hear of the crop being grown in the garden of a Wendish
prisoner at Geisenfeld, in the Hallertau region of Bavaria. As Neve
(1991) reports, the Wends were Slavs, and it is thought that the Slav word
for hop, “hmeZj”, may have a Finnish origin, which would lend credence
to the view, held by some, that the earliest use of hops in brewing can be
attributed to Scandinavia. Certainly, there is mention of hops in the
Finnish saga, The Kalevala, reputedly some 3,000 years old, but certainly
from the pre-Christian era, where the start of the Beer Lay is as follows
(Lonnrot, 1963):
“The origin of beer is barley, of the superior drink the hop plant,
though that is not produced without water or a good hot fire.
The hop, son of Remunen, was stuck in the ground when little,
was plowed into the ground like a serpent, was thrown away like a stinging nettle
to the side of a Kaleva spring, to the edge of an Osmofield.
Then the young seedling came up, a slender green shoot came up;
it went up into a little tree, climbed to the crown.
The-father of good fortune sowed barley at the end of the newly cultivated Osmo
the barley grew beautifully, rose up finely at the end of the newly cultivated
on the clearing of a Kaleva descendant.
A little time passed. Now the hop vine cried out from the tree,
the barley spoke from the end of the field, the water from the Kaleva spring:
‘When will we he joined together, when to one another?
Life alone is dreary; it is nicer with two or three. ’
An Osmo descendant, a brewer of beer, a maiden, maker of table beers,
took some grains of barley, six grains of barley,
seven hop pods, eight dippers of water;
then she put a pot on the fire, brought the liquor to the boil. . . ”
field;
Osm o fie Id,
According to Darling (1961), details of hop utilisation in brewing, of
comparable antiquity, exist in relation to Caucasian tribes which attributed
religious significance to beer and used hops in making it. Some
30-odd years after the Geisenfeld report, in AD 768, hops are mentioned
as part of a deed of gift to the Abbey of St Denis, near Paris, by Pepin
le Bref, father of Charlemagne, who was declared king of the Franks in
AD 752. Part of the grant consisted of donation of Humulinarias cum

integritate, lands in the forest of Iveline, which contain areas acknowledged
for growths of wild hops. There is no evidence to suggest that
hops were actually cultivated in this area, it may be just a place name,
or at the very least a place where hops were collected, or even stored and
processed. In fact, cultivation of hops is unlikely here at that time,
because the plant is not mentioned in Charlemagne’s CapituZure de ViZZis
(cu. AD SOO), a document which recorded everything concerned with the
royal estates, including the plants that were grown on them. Again, there
is no direct reference to these hops being used for making beer.
The first reference to hops being actually used in brewing is to be
found in a series of statutes issued by Abbot Adalhardus from the
monastery of Corvey, on the river Weser, in Germany who, in a rather
misinterpreted and misunderstood ordinance of AD 822, defines the
duties of millers on their vast monastic estate (Levillain, 1900). They are
excluded from some of the duties expected of other tenants, notably; the
sowing of seeds, the making of malt, and the gathering of firewood and
hops. Somehow, this part of the passage has been interpreted as meaning
that the Abbot is releasing millers from their duty of “grinding malt and
hops” (Bickerdyke, 1886), which, in relation to modern brewing methodology,
doesn’t quite make sense. Hops grew abundantly along forest
margins in the flood plain of the river, and they were collected from the
wild, which posed certain problems relating to “ownership”. A later statute,
however, refers quite specifically to the use of hops for brewing
purpose^:^
“De humlone quoque, postquam ad monasterium venerit, decima ei portio . . .
detur. Si hoc ei non suffit, ipse . . . sibi adquirat unde ad cervisas suas faciendas
sufficienter habeat. ”
The essence of the above statement suggests that a tithe of each
malting was to be given to the porter of the monastery, who also kept
the malt he made himself. The same was to apply to hops. If this was
insufficient for both to meet his own requirements for making beer, then
he should take steps to obtain enough raw materials from elsewhere. This
clearly, and for the first time, links hops with brewing beer. Note that the
hops were being collected (together with firewood) from the wild; there
being no mention of specific hop gardens on this particular monastic

estate at that time. We do know, however, that hops were being quite
commonly cultivated in mainland Europe from the middle of the gth
century. Whilst some of these records are from France, the majority
emanate from Bohemia, Slovenia and Bavaria, and there is much justification
for believing that hop cultivation was developed in these states and
spread gradually to the rest of Europe (then the world).
Neve (1976) maintains that the hop cultivars in these areas had,
until recently, been extremely uniform and limited to two basic types;
namely the Hallertauer hop in Bavaria, and the Saaz type in Czechoslovakia
(that was) and parts of Germany. According to Neve, it seems
likely that these were selected from within local indigenous populations
for their superior beer preservative and flavouring characteristics. The
impossibility of distinguishing between wild and cultivated plants
suggests that little, if any, improvement of the indigenous hops was
achieved during the primary domestication.
In an extensive survey of the history of beer flavouring agents (with
particular reference to sweet gale and the hop), Behre (1999) maintains
that the natural distribution area of Humulus lupulus included the
temperate regions of Europe and extended to mid-Scandinavia, as well as
the Mediterranean region. Being a climbing plant, it favoured floodplain
forest edges and fen woods (carr), but after the opening-up of
naturally afforested areas, it colonised some man-made habitats, such as
hedges and buildings. Ancient remains of the hop are rarely encountered
in carbonised form; they mostly take the form of preserved fruitlets and
bracteoles from waterlogged sites. There are no early records from south
of the Alps, which strongly suggests the preponderance of wine as
the main alcoholic drink there. There are relatively few records from the
Neolithic, the pre-Roman Iron Age, and the Roman period, and the
volume of material found at any one site does not suggest the use of hops
in brewing during such early times. Indeed, as we have seen, some of the
Roman writers make plentiful reference to Germanic and Celtic beer,
and they occasionally mention cereals, but never hops.
The oldest early Medieval finds of substantial quantities of
hop material are from Develier, in Switzerland (6th-8th century), and
Serris-Les Ruelles, France (7th-9th century). The early Medieval hop finds
are scattered over large parts of central and western Europe, and,
because of a lack of early sites, it is difficult to ascertain where hops
might first have been used in brewing. On the basis of what is known,
western Switzerland and France seem to be the favourite candidates,
although Darling (1961) states that: “There appears to be little doubt that
hops were first used in brewing in western Asia and eastern Europe. From
this area the practice spread westwards, and by the I S h century the cultiva

tion of the crop was general in the Slav and Germanic countries, in the
Netherlands and in the Burgundy area of France.” After the first millennium
AD, the number of sites with records of Humulus lupulus increase
markedly, and Medieval sites are now common in central Europe, as well
as in the west and north. There are numerous records from the Netherlands,
northern Germany and the Czech Republic.
Despite citations previously referred to, archaeobotanical evidence
suggests that beer production in these early times was not necessarily
dominated by monasteries, as has generally been thought. Most records
of hops from the early and high Middle Ages do not come from monastic
sites. Indeed, some of the early finds from the northern European
mainland date back to pre-Christian times. The Benedictine monks
from the Hochstift monastery, Freisingen, also in Bavaria, are generally
credited with being the first to actually cultivate hops, because documents
for the years AD 859-875 mention orchards, fields and humularia,
i.e. hop gardens, but there is no cast-iron evidence that the hops were
actually used in their monastic beers; they could have been destined for
medicinal uses. Other mid-9fh century examples of hop cultivation can
be found in the documents from the French monasteries at St Remi and
St. Germain, and the Abbey at Lobbes (Wilson, 1975). Most of these
sources relate to hop duties levied on the tenants of monastic lands, and
intentional cultivation is implicit in these documents.

Комментарий от: Юрий Катунин, Январь 7, 2014 в 5:52pm
Я так и не понял. Вот в рунете достаточно часто попадается фраза "На первенство в открытии хмеля претендует и Финляндия". Это наши, отечественные измышления, или у самих финнов действительно есть такая теория/миф?

Ни в одном финском источнике такого я не встречал. Ни одного финна, претендующее на хмелевое первенство не встречал.
Логика тут такова: хмель вышел с территории России, с Поволжья или даже Урала, ареола проживания финно-угров. Вероятно, они и использовали его первыми. Но доказательств этому нет.
Комментарий от: Юрий Катунин, Январь 7, 2014 в 6:07pm

Женя, к сожалению у Хорнси, есть даты и отсылы к документам, а сами исторические документы не приводятся. Например, я у многих авторов, в т.ч. и у Яна Хорнси вижу фразу про Hochstift monastery, Freisingen (вероятно, то, то сейчас называется Вайхенштефаном, - так звучут во многих источниках) о том, что есть некие документы, подтверждающие хмелеводство с 859 по 875 годы. Однако, самих документов, ни то, что конкретно в них написано, я не видел. Почему монахи культивировали хмель до 875 года? Что произошло, что они прекратили хмелеводство?

Мне-то понятно, что здесь кем-то допущена опечатка в годе, и все как один перепечатывают её вместе с Хорсни, и никто не пытается даже найти исторический документ. А годы должны быть с 855 по 875ый - годы архиепископа Anno von Freising, при котором и были хмельники...

Комментарий от: KazuAle, Январь 7, 2014 в 6:14pm

Владимир, вот кстати карта любопытная насчет "не произрастает". Она конечно вроде к Финляндии не относятся, но есть хмель выше 60й широты, есть. Выращивать его не выгодно - это да.

Комментарий

Вы должны быть участником Пивной культ, чтобы добавлять комментарии!

Вступить в Пивной культ

© 2019   Created by Юрий Катунин.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования